Фанера вместо стекол, электричество в розетках и надежда на завтра: как оставшиеся жители Красногоровки обустраивают быт в разрушенном городе
Дорога на Старомихайловку-Красногоровку, везем гуманитарную помощь в разбитые районы. Всё здесь, конечно, очень сильно изменилось. Места такие, немножечко забытые богом, людьми.
Ольга Крыгина, волонтёр
Загруженный гуманитаркой микроавтобус бросает на ухабистой разбитой дороге. Десять километров от Донецка до Красногоровки. Города, за который шли бои еще в 2014 году, города, находившегося под украинской оккупацией десять лет. Каждый метр дороги полит кровью. А сама Красногоровка лежит в руинах.
Сколько таких городов в республике. Практически уничтоженных, где, кажется, жизни нет. А он живет. В нем остались люди, которые месяцами в подвалах месяцами под обстрелами ожидали освобождения. В Красногоровке осталось человек 80. Из прежнего населения в 20 тысяч.
В Красногоровке по сути осталось всего два жилых квартала. Это вот в той части города и вот здесь, где более-менее сохранились здания. А так в основном весь город вот в таком состоянии. Ни одного целого дома. Вот в этих пятиэтажках живут люди, самостоятельно обустраивают свой быт. Занимают пустующие квартиры, закрывают окна. Кто тканью, кто сохранившимся чудом стеклом, кто фанерой. Так и выживают. Единственный плюс, что в эти жилые дома уже подвели электричество.
В Донецком парламенте у Красногоровки даже есть свой депутат — Сергей Тельных. Местные просят о восстановлении города.
— Я вам не хочу обещать, потому что я реально понимаю, что сегодня восстановление не начнется. Зачем мне это обещать?
— А вы скажите, люди там уже кричат... Потому что жить в таких условиях тяжело.
Всё, что в силах Сергея, — это гуманитарная помощь. В город он привозит воду. По разбитым безлюдным улицам он ездит на свой страх и риск. Каждый выезд согласовывает с администрацией.
Она мне во всем помогла, организовала, собрала людей. Ну, я же не буду ходить со всеми знакомиться. Я, во-первых, не знаю всех адресов, во-вторых, не знаю все локации, куда можно подъезжать, куда нет. Потому что здесь шаг вправо, шаг влево — может быть где-то мина, снаряд, всё что хочешь, потому что полное разминирование здесь еще никто не делал. Частично сделали, но, опять же, знаете, каждый день что-то прилетает, а наши специалисты не успевают со всем справляться.
Сергей Тельных, депутат Донецкого городского совета
Из тех, кто остался в Красногоровке, все пережили и бои 2014 года, и бои 2024-го. Да и сегодня их жизнь подвергается опасности, город атакуют украинские беспилотники.
С 14-го года здесь живу и никуда не выезжала. Вот эти все исчадья ада мы прошли. Понимаете? Но мы город свой не бросим. Мы хотим, чтоб наш город восстановили, чтоб здесь город был такой, как раньше. Чтоб люди вернулись, чтоб у нас нормальная жизнь была.
Валентина, жительница города Красногоровка
Ни автобуса нет, ни медицинского работника, никого нету. Даже обратиться куда что — ничего. Скорую помощь вызываем — «Мы туда не ездим в Красногоровку, мы боимся ехать». Вот так все. Мы на произвол судьбы.
Валерий, житель города Красногоровка
Война разорвала семейные узы. Здесь остались старики. А их дети и внуки были принудительно вывезены на Украину.
Принудительно заставляли женщин с детьми выезжать. А нет — забирали у родителей детей. Если родители не уезжали, то отбирали самовольно детей. Детей прятали. Они всё равно вламывались в двери, в подъезды — обыскивали. Через заборы вламывались в дома, в квартиры.
Александр, житель города Красногоровка
Украинский период в истории Красногоровки они называют не иначе как оккупация.
У нас там две девочки молодые прятались с маленьким ребенком. Уже как было освобождение, их солдаты эвакуировали, а украинские накрыли минометом, и эти девочки с ребенком погибли. Там в поле лежат.
Александр, житель города Красногоровка
Любовь и Александр. Брат и сестра. Говорят, что выжили благодаря друг другу. Когда лишились своего дома.
Я даже старалась с ними не общаться. Я к ним не выходила и никогда никого не просила. Я ж говорю, что же вы ребята дома попалили? «Бабка молчи, а то сейчас и тебя сожжем». Они беспощадные, у них нет никакого сопереживания человеку, жалости — ничего этого нет.
Любовь, жительница города Красногоровка
Когда видели, как отступающие украинские войска из танков, гранатометов уничтожали еще уцелевшие на тот момент дома. Нацисты стремились оставить после себя выжженную пустыню.
Они подъезжали 18 мая, вот я весь попаленный. Голова разбита, всё было разбито. Вот она мне лечила. Говорят, на ту сторону надо ехать. Хотя если туда поеду, я ж назад не вернусь. Меня ж не пустят. У нас родственник тоже был раненый уехал, и все, стояли и стреляли с бронемашины казак, и он стоял вот так монотонно стрелял, стрелял... В соседский дом попало. Ну а что я? Пошел тушить. А оно такое в напал. Мне ноги тоже всё поплавило.
Александр, житель города Красногоровка
Пока есть они, Красногоровка жива. Их не бросили на произвол судьбы. Среди руин они живут надеждой. И с этой надеждой они провожают наших бойцов, которые уходят из города на передовую.
