Солидарность и интересы: Москва использует политику США на Ближнем Востоке
Москва поддерживает Иран, но намерена с максимальной выгодой использовать те бонусы, которые ситуация в Персидском заливе открывает для России.
Для начала про поддержку: в Иране внимательно следят за всем, что говорят в России.
Вопросы, которые Сергей Лавров задал представителям арабского мира на недавнем посольском «Круглом столе», там широко растиражировали:
«Вы осудили то, что начали делать Соединенные Штаты и Израиль? И, скажем, осудили смерть 170 девочек в школе?».
Как и особое поздравление президента России новому Верховному лидеру Ирана - аятолле Сейеду Моджтабе Хоссейни Хаменеи в связи с избранием:
«Сейчас, когда Иран противостоит вооружённой агрессии, Ваша деятельность на этом высоком посту, несомненно, потребует большого мужества и самоотверженности. Уверен, что Вы с честью продолжите дело Вашего отца и сплотите иранский народ перед лицом суровых испытаний».
То есть, Владимир Путин говорит, прежде всего, про мужество, самоотверженность, честь и суровые испытания иранского народа – и в Иране благодарят Россию за солидарность. А солидарность, стоит отметить, понятие сильное, эмоционально глубокое и память оставляет по себе долгую.
Интересно, что Пекин, конечно, тоже признал нового лидера Ирана, но подчеркнул, прежде всего, легитимность его избрания. Что тоже очень важно, но какой-то совсем другой коленкор.
Разумеется, российская поддержка Ирана не ограничивается только словами: уже 2 марта Владимир Путин лично провел телефонные переговоры с главами Саудовской Аравии, Бахрейна, Катара, Объединённых Арабских Эмиратов. И заметьте: участники этих переговоров - при всех своих жестких заявлениях в адрес Ирана - от непосредственного вступления в военный конфликт пока воздерживаются.
При этом на следующий же день после того, как Владимир Путин поговорил с Масудом Пезешкианом, президент Ирана официально заявил:
«Приношу извинения соседним странам. Вчера Временный руководящий совет постановил, что больше не будет нападений на соседние страны и запусков ракет, если только не будет атаки на Иран с их территории».
Так что роль России в сдерживании конфликта в регионе ценится. И, скорее всего, статус Москвы в качестве стабилизирующего центра силы в кризисной ситуации на Ближнем Востоке будет только усиливаться. Хотя бы потому, что больше просто некому: китайская дипломатия – она, все-таки, совсем другого… дизайна.
Но ясно, что Москва вовсе не собирается упускать и выгоду. Как известно, Китай, Индия, Япония, Южная Корея и другие страны Южной Азии более 80% нефти получали транзитом через Ормузский пролив.
Сейчас этот маршрут де-факто закрыт, цены на эти самые углеводороды сильно выросли, и могли бы даже и взлететь, но пока их всеми силами удерживают. Например, обещаниями стран G7 договориться о возможности совместного использования нефти из стратегических запасов.
В свою очередь Москва, как известно, всегда подчеркивала свое конкурентное преимущество в качестве надежного и не впадающего в политический гнев поставщика энергоресурсов. А это существенно в условиях конкуренции без правил, навязываемой США. Однако теперь, когда, по словам Путина, «обостряется конкуренция покупателей за поставщиков», Москва спокойно ставит перед тяжелым выбором те страны ЕС, где не окончательно разучились думать о себе – просто «раздумывая» о переориентации своих углеводородов на премиальные рынки. Если кто-то еще из европейцев, кроме Венгрии и Словакии, не надумает что-то изменить в своей политике в отношении России.
Действительно: отчего бы и не поднажать на раскол в Евросоюзе, раз уж стратегический конкурент и противник нам такую возможность предоставил?
А так-то да: ничего личного – бизнес…
Наталья Старичкова, политический обозреватель ЛенТВ24
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции
